Точка зрения: Следующая война на Ближнем Востоке | Вестник Кавказа

После освобождения Мосула в северном Ираке ИГИЛ (запрещена в России) может исчезнуть, но это поражение не принесет мир на Ближний Восток и даже не положит конец сирийской трагедии. Скорее, будет открыта новая глава в кровавой и хаотичной истории региона - не менее опасная, чем предыдущие главы после падения Османской империи в конце Первой мировой войны. Такое мнение в статье The Middle East’s Next War для Project Syndicate выразил немецкий политик из Партии зеленых, экс-министр иностранных дел Германии и вице-канцлер Йошка Фишер.

Продолжение насилия не вызывает сомнений, поскольку регион по-прежнему не в состоянии самостоятельно разрешить внутренние конфликты или создать устойчивую основу для мира. Тем фактом, что Ближний Восток остался в ловушке где-то между девятнадцатым и двадцатым веками, регион отчасти обязан западным державам. Любое упоминание Соглашения Сайкса-Пико, по которому Великобритания и Франция разделили территории после падения Османской империи, все еще вызывает такую ярость в арабском мире, что кажется, будто план, разработанный тайно в 1916 году, был представлен только вчера. Нельзя забывать и о роли имперской России в регионе. После Второй мировой войны ее преемник, Советский Союз и его соперник по холодной войне, Соединенные Штаты, развили активную деятельность в регионе.

Действия США стали самым значительным фактором сегодняшних региональных потрясений. Интерес Америки к Ближнему Востоку был первоначально основан на его потребности в нефти. Но с началом холодной войны экономические интересы быстро превратились в стратегические - для предотвращения появления антизападных, советских правительств. Усилия Америки по поддержанию решающего влияния в регионе были дополнены ее тесным партнерством в области безопасности с Израилем и, наконец,  крупными военными интервенциями двух войн в Персидском заливе против Ирака Саддама Хусейна.

Действия США в Афганистане также оказали глубокое влияние на Ближний Восток. Поддержанный Америкой мятеж 1980-х годов, запущенный под знаменем джихада против оккупирующего страну Советского Союза, превратил двух близких американских союзников - Пакистан и Саудовскую Аравию - в стратегические угрозы. Это стало ясно 11 сентября 2001 года, когда выяснилось, что 15 из 19 нападавших, отправленных ”Аль-Каидой”, были гражданами Саудовской Аравии. И именно Пакистан создал ”Талибан”, который предоставил ”Аль-Каиде” убежище для создания планов против США и Запада.

Успех первой войны в Персидском заливе, начатой в январе 1991 года президентом Джорджем Бушем-старшим, был сведен на нет 12 лет спустя его сыном, президентом Джорджем  Бушем-младшим, чья собственная война в Персидском заливе вызвала региональную катастрофу, которая продолжается по сей день. В то время как старший Буш преследовал ограниченные цели освобождения Кувейта и не стремился к смене режима в Ираке, цели его сына были гораздо более амбициозными.

Идея состояла в том, чтобы свергнуть Саддама Хусейна и создать демократический Ирак, который послужит катализатором всеобъемлющих изменений на всем Ближнем Востоке и превратит его в демократический и прозападный регион. В администрации младшего Буша имперский идеализм превалировал над жестким реализмом, что привело к устойчивой дестабилизации Ближнего Востока в целом и помогло Ирану расширить свое влияние.

После падения ИГИЛ следующая глава в истории Ближнего Востока будет определяться открытой, прямой конфронтацией между суннитской Саудовской Аравией и шиитским Ираном по поводу регионального господства. До сих пор этот длительный конфликт протекал под прикрытием и в основном через посредников. Две глобальные державы, действующие в регионе, уже четко позиционируют себя в этом конфликте,  США - на стороне Саудовской Аравией и Россия - на стороне Ирана.

Нынешняя ”война с террором” будет постепенно заменена этим гегемонистским конфликтом. И после того как Саудовская Аравия с четырьмя союзниками-суннитами изолировала Катар, отчасти из-за близких отношений Катара с Ираном, этот конфликт достиг своего первого потенциального переломного момента в самом центре региона - Персидском заливе.

Любая прямая военная конфронтация с Ираном, конечно же, приведет к тому, что регион будет в огне войны, значительно превосходящей все предыдущие ближневосточные конфликты. Более того, с учетом того, что пожары в Сирии все еще тлеют, а Ирак ослаблен сектантской борьбой за власть, ИГИЛ или какое-то преемственное воплощение, вероятно, останется активным.

Другим дестабилизирующим фактором является возобновление ”курдского вопроса”. Курды - люди без государства - оказались надежными борцами против ИГИЛ и хотят использовать свое новое политическое и военное влияние для достижения прогресса в получении автономии или даже создания независимого государства. Для Турции, Сирии, Ирака и Ирана этот вопрос является потенциальным казус белли, поскольку влияет на их территориальную целостность.

Учитывая нерешенные вопросы и эскалацию гегемонистского конфликта между Ираном и Саудовской Аравией, следующая глава в истории региона будет какой угодно, но не мирной. Да, США, возможно, узнали благодаря иракской катастрофе, что они не могут выиграть наземную войну на Ближнем Востоке, несмотря на значительно превосходящую военную мощь. Президент Барак Обама пытался отозвать американские войска из этого региона, что оказалось трудно достичь как в политическом, так и в военном отношении. Вот почему он исключил военную интервенцию - даже с воздуха - в сирийскую войну, оставляя вакуум, который быстро заполнила Россия.

Дональд Трамп также выступил с обещанием выйти из региона. После выборов он использовал крылатые ракеты против Сирии, принял более всеобъемлющие обязательства перед Саудовской Аравией и ее союзниками и обострил конфронтационную риторику Америки по отношению к Ирану.

Трамп выбрал непростой путь обучения в отношении Ближнего Востока - региона, который не будет ждать, когда американский президент освоиться. Нет никаких оснований для оптимизма./vestikavkaza.ru/